admin / 26.11.2018

Сварливая жена

Как быть любящей, а не сварливой женой

Мы все живые люди и мы эмоционально реагируем на своего партнёра минимум 50 раз в минуту. Мы радуемся, очаровываемся, злимся, обижаемся и ещё проживаем огромную гамму чувств. Всё бы ничего, если бы эти чувства не имели способность накапливаться и потом выливаться во что-то, мало нами контролируемое, будь то сумасшедший прилив любви, двухдневная обида или сметающее раздражение. Сами того не замечая, мы превращаемся в сварливых женщин, которые не способны адекватно переживать те или иные ситуации в своих отношениях.

Конечно же, все мы знаем, что чувства нужно выражать, а не игнорировать и стыдиться. К тому же, их нужно выражать определённым способом, снимая пласт за пластом, так как чувства живут тоже в своём порядке. Раздражение закрывает грусть и обиду, обида закрывает собой страх и сожаление, а любовь и нежность тонет под всем этим.

Доктор Джон Грэй предложил прекрасную технику обхождения с чувствами, которой я хочу с вами поделиться. Уже больше 3-х лет я использую ее в своём браке, и скажу вам, отношения точно стали здоровее.

Если вы хотите, чтобы в ваших отношениях ссоры стали редкостью, а холодность вовсе стала чуждой, вам необходимо научиться распознавать свои чувства по отдельности и освобождаться от них.

Вспомните сейчас любую ситуацию с партнёром, которая вызвала у вас какие-то негативные переживания. Срок давности не важен, так как, если вы не освободились ранее от чувств, то они всё равно засели в вас. Возьмите лист бумаги и приготовьтесь доставать свои «секретные» переживания и мысли.

Видеть и чувствовать — это быть, размышлять, жить.
Уильям Шекспир

Допишите нижеприведённые предложения до конца. Важное условие – дойти нужно до «любви». Если про чувство «любви» писать сложно, возвращайтесь и снова прописывайте гнев и обиду. Такое бывает, если вы много подавили в себе.

1. Гнев, раздражение

  • Я сержусь на то, что…
  • Меня раздражает, что…
  • Я хочу…

2. Грусть, горечь

  • Мне грустно, что…
  • Меня задело…
  • Я хочу…

3. Страх, боязнь

  • Меня беспокоит…
  • Я не хочу…
  • Мне нужно…
  • Мне хочется…

4. Сожаление

  • Меня смущает, мне неловко…
  • Мне жаль…
  • Мне стыдно…
  • Мне не хотелось…
  • Я хочу…

5. Любовь

  • Я люблю…
  • Я хочу…
  • Я понимаю…
  • Я ценю…
  • Я благодарю за…
  • Я знаю…

Мы очень часто недооцениваем работу над нашей эмоциональной сферой и не считаем нужным уделять ей должное время. Надеюсь после практического применения этой техники освобождения от накопившихся чувств, вы в полной мере осуществите одну из 7-ми возможностей, дарованную каждому из нас — возможность чувствовать, и обретёте душевный покой.

МУДРЕЦ В БРАКЕ

Рассказ М. Менье

Сократ, как все греки, женился, чтобы основать очаг, создать семью и увековечить себя потомством. Мы не знаем, в каком возрасте выполнил он этот гражданский долг. Первая его жена звалась Ксантиппа. От нее он имел сына Лампрокла. А затем, после того, как Пелопонесская война и страшная чума опустошили Афины, афиняне, чтобы пополнить население опустелого своего города и поскорее справиться с разорением, издали декрет, которым каждому гражданину разрешалось иметь двух жен, причем дети второй жены должны были считаться такими же законными, как и дети первого брака. Желая всегда служить наибольшему благу государства и подавать добрый пример, Сократ подчинился этому исключительному и необходимому закону и заключил второй брак с одной вдовой, впавшей в бедность. Двое детей родились от этого брака.
Из двух женщин, связанных с Сократом, одна в особенности, Ксантиппа, прославилась своим дурным нравом. И, действительно, она обладала таким сварливым характером, такою неистовою и грубою природою, что никто другой кроме Сократа с его неизменной вежливостью не вынес бы всех ее оскорблений.
— Ну, Сократ, — сказал ему однажды Антисфен, — скажи мне, почему женился ты на Ксантиппе? Желал бы я знать, как можешь ты ужиться с самой необщительной женщиной, которая когда-либо была, есть и будет?
— Потому что я вижу, — отвечал Сократ, — что те, кто хотят быть хорошими наездниками, берут обычно не самых смирных лошадей, но пугливых и с норовом, будучи уверены, что если они их обуздают, то справятся потом со всяким конем. Я хотел научиться искусству жить с людьми; и я женился на Ксантиппе, будучи убежден в том, что если я вынесу ее нрав, то буду ладить со всякими характерами.
Одаренный, как говорят, склонностью к вспыльчивости и тою живостью природы, которая позволяла ему воодушевляться, когда он говорил, жестикулировать, сверкать огнем больших своих глаз и даже бить себя и драть за волосы, Сократ с самой молодости пользовался всем, что только могло укрепить его в терпении, умиротворить его душу и в поведении давать руководствоваться одним разумом. Никогда не говорил он меньше и с большей кротостью, как тогда, когда сердился. Тогда видно было, как он волновался, но видно было также и то, как он старался овладеть своею горячностью. Однажды, раздражаясь на раба и полагая без сомнения, что наказывать человека, когда на него сердишься, значит не учить его, а мстить ему, он только погрозил ему и сказал:
— Я бы поколотил тебя, если бы не был сердит!
Тем, что он постоянно наблюдал за собой, разбирал себя, расспрашивая о себе и других, сдерживая и дисциплинируя себя, он выработал то самообладание в сношениях с людьми, которое дало ему особенный дар испытывать людей, просвещать их и доводить их речи до абсурда, дар, называемый сократической иронией. Он был убежден, что невежеству следует приписывать как большую часть тех огорчений, на которые жалуются люди, так и непоследовательность их и порочность; оттого Сократ приучил себя никогда не возмущаться ничем. Он переносил все недостатки, заблуждения, даже безумства людей с тою ясностью духа, которой еще содействовала искренняя его снисходительность к человеческим слабостям, проистекавшая из большой любви к человечеству. Глубоко познав все те причины, которыми определяется хорошая или дурная жизнь людей, разум его позволял ему смеяться над более или менее смешными недостатками тех, кто не знает настоящего чувства меры. Но как бы язвительна ни была ирония Сократа, она лишена была желчи; сарказм был чужд ей и легкие искусные стрелы, которые он пускал, никогда не были ядовиты и стремились к одной только цели: сорвать личину с невежества, с дерзости и привести душу по мере возможности к знанию своих границ, потому что тот, кто знает свои границы, познает и совершенство.
Оттого-то, претерпевая нрав Ксантиппы, Сократ не только старался сам упражняться в терпении, но не менее того был озабочен, как бы и Ксантиппе преподать, путем кроткой иронии, искусство быть спокойнее, сдержаннее и уживчивее.
Говорят, что однажды, не довольствуясь всеми теми оскорблениями, в которых она изливала досаду на Сократа, Ксантиппа в ярости вылила ему на голову ведро помоев.
— После такой бури, — только и сказал на это мудрец, — можно было ожидать, что гроза не пройдет без дождя!
Для этой бранчивой женщины все могло служить поводом к проявлению ее нрава. Принимал ли Сократ подарок или отказывался от него, жена неизменно ополчалась на него за это. Однажды, когда Ксантиппа бранилась на него за то, что муж хотел вернуть Алкивиаду довольно ценный, только что полученный подарок, мудрец притворно раззадорил жадность своей супруги, говоря:
— Ну, Ксантиппа, поверь мне, вернем этот подарок! Не думаешь ли ты, что, постоянно принимая дары, мы надоедаем тем, кто их нам преподносит? Мудрый отказ может только возбудить бОльшую щедрость. Откажись сегодня от этого подарка. А, когда мы будем действительно нуждаться, тогда нам легче будет получить то, что нам нужно будет просить.
Другой раз, вероятно, ревнуя мужа к Алкивиаду, Ксантиппа швырнула на пол и с криками бешенства стала топтать ногами чудесный пирог, присланный этим другом Сократу. Муж, смеясь, смотрел на нее и только сказал:
— Хорошо, Ксантиппа, что ты попираешь ногами собственное обжорство. Ведь ты не съешь отсюда ни кусочка!
Немного спустя, Алкивиад доказывал Сократу, что, обращаясь так благодушно с женой и не возмущаясь на ее выходки, он только поощряет этим ее крикливое нетерпение.
— Я приучил себя ко всему этому шуму, — отвечал мудрец, — как привыкают люди к скрипу блоков. Впрочем, ты дурно говоришь про мою жену, а сам разве не выносишь криков своих гусей и разве сердишься, что они оглушают тебя?
— Но ведь гуси приносят мне выгоды, — отвечал Алкивиад, — несут яйца и высиживают гусят.
— А жена моя, — возразил Сократ, — разве не дает мне детей?
Другой раз Алкивиад был вне себя от того, что Ксантиппа день и ночь утомляла его любимого учителя постоянством своего злого расположения духа.
— Почему, — спросил он, — не прогонишь ты этой женщины?
— Потому что, — сказал Сократ, — имея ее, я упражняюсь в терпении и кротости, с которыми я потом выношу дерзости и оскорбления от других. Добрый муж должен исправлять недостатки жены или претерпевать их. Если он их исправит, он создаст себе приятную подругу. Если же он их претерпевает, он работает над усовершенствованием самого себя.
Алкивиад был однако не один, кто упрекал мудреца за крайнюю его супружескую кротость. Однажды, действительно, Ксантиппа, встретив мужа среди людного рынка, где он ходил без дела и спорил с кем-то, осыпала его бранью, называя болтуном, сорвала и разрезала его плащ. Друзья мудреца, свидетели этого оскорбления, осуждали его за кротость и советовали побить дерзкую, чтобы привести ее в разум и внушить ей уважение к себе.
— Друзья мои, что за советы подаете вы мне! Вы хотите,чтобы весь город стал свидетелем наших ссор, чтобы я при всех вступил в рукопашную с женой, а вы, присутствуя как на петушином бою, подзадоривали бы то ее, то меня: «А ну-ка, Сократ! – Ну-ка ты, Ксантиппа!» Поверьте мне, терпение никогда не смешно. Я для себя извлекаю пользу от злых женщин, как всадник от лошадей с норовом. Если я сумею ужиться с Ксантиппой, мне легче будет ладить со всякого рода характерами.
Впрочем, в оправдание Ксантиппы, надо вспомнить и то, что этой женщине очень трудно было понять те цели, которые странный ее супруг преследовал в жизни. Он был, действительно, великий мудрец, но внешнее его поведение могло казаться сплошным сумасбродством. По нескольку дней не возвращался он домой, а когда возвращался после целого дня бесконечных разглагольствований, которые вел, переходя из лавки в лавку, он никогда сразу не переступал порог своего жилья и до поздней ночи прогуливался взад и вперед перед своей дверью.
После занятий гимнастикой он приходил потный, томимый жаждой и черпал себе ведро воды. Но, для упражнения себя в терпении и для подчинения чувственных инстинктов голосу рассудка, он воздерживался от питья, медленно выливал содержимое ведра, черпал другое и только тогда утолял жажду.
И эта воздержность Сократа была так велика, что ему требовалось очень немного для существования и он никогда почти ничего не желал, а считал рабами тех, кто, как ему казалось, жили для того, чтобы есть.. Поэтому он требовал умеренности в своем столе.
Рассказывают, что однажды мудрец пригласил к себе на ужин нескольких знатных людей. Ксантиппа устыдилась и стала ворчать, что муж ее собирался поставить гостям слишком скромное угощение.
— Не волнуйся, — заметил ей Сократ. – Если наши гости умеренны и скромны, они удовлетворятся тем, что им будет предложено. Если же они прожорливы, их жадность изощрит бойкость нашей беседы.
Другой раз Сократ привел к себе в гости юного и прекрасного Эфидема. Ксантиппа не была об этом предупреждена. Она подняла большой шум, стала жаловаться на бесцеремонность чудака-мужа и принялась, брюзжа, готовить обед. Потом, все более и более досадуя на ясную невозмутимость мудреца, она так рассердилась, что ухватилась за стол и опрокинула его. В смущении Эфидем поднялся и хотел уйти. Но Сократ, обращая в смех это непредвиденное недоразумение, удержал его.
— Останься, Эфидем, — сказал он, — разве ты не помнишь, как намедни, когда мы ужинали у тебя, курица случайно вскочила на стол и уронила приборы, которые ты только что поставил? Разве я тогда смутился и собрался уходить от тебя?
Тем не менее мудрец как-то обнаружил некоторую горесть по поводу семейного своего положения; когда один из друзей спросил его, что лучше, жениться или не жениться, Сократ ответил:
— И в том и в другом случае будешь раскаиваться.
Несмотря на отвратительный характер супруги, Сократ оставался всегда ей верен, все переносил от нее и никогда не приходил в отчаяние. Он вообще, как древние греки, был убежден, что своим достоинством женщина обязана не столько лично себе, сколько своему семейному очагу, но он признавал все же, что женщина, развивая умственные свои способности и с усердием выполняя семейные обязанности, содействует тем самым совершенствованию своей эстетической и нравственной природы; а пуская в дело тот разум, которым она наделена наравне с мужчиной, она приобретает и личные заслуги, способные возвысить как ее душу, так и репутацию той семьи, которую она растит.
Ксантиппа хотя мало извлекла для себя пользы от ясной мудрости своего знаменитого супруга, но тоже всегда была ему верна и поддержала его в последние минуты его жизни. И если Сократ много страдал от ее нрава, то качества ее, как матери, часто вызывали похвалы нежного и любящего отца, каким был этот мудрец, умевший с такою простотою принимать участие в играх своих детей.

(Перевод А. Андреевой)
(«Красная Нива» N31 – 1 августа 1926 г.)
Нашла, перепечатала и прислала Татьяна Путинцева

Copyright © WWWoman — newwoman.ru 1998-2015
предыдущий | следующий

Архив всех номеров
КОНКУРС КРАСОТЫ RUSSIAN GIRL
Интимный дневник


Моя личная страница
Мальчишник
МОДА
СЛУЖБА ДОВЕРИЯ
Замуж за рубеж


СЕКРЕТЫ СЕКСАПИЛЬНОСТИ
Фотогалерея
Галерея красивых мужчин
Web-служба доверия
КАТАЛОГ ПЕРВЫХ ЖЕНСКИХ САЙТОВ

Терпение никогда не смешно…

Почему Сократ терпел выходки Ксантиппы?
Всемогуща судьба, и даже такой мудрец, как Сократ(469 – 399 гг. до н. э.), не смог посредством знания и добродетели возвыситься над ней… Знаменитый афинский философ своё время, в основном, посвящал умственному образованию молодых людей, вступая с ними в длинные диалоги, но деньги за свои услуги не брал, не желая прослыть профессиональным учителем. Он искренне верил, будто избран для занятий философией свыше и приставлен к народу Афин, «как овод к коню», дабы тот не впадал «в духовную спячку», а заботился о своём нравственном самосовершенствовании и развитии интеллекта: «Бог послал меня в этот город, чтобы я будил каждого из вас, носясь целый день повсюду, уговаривал, упрекал непрестанно». Но однажды на афинском базаре он вступил в житейский диалог с молодой девушкой по имени Ксантиппа. Она стояла, подбоченившись, среди глиняных горшков и звонким голосом зазывала покупателей, расхваливая свой товар. Сократ часто прохаживался возле меняльных лавок, рыночных продавцов и знал почти каждого из них в лицо, но эту голосистую красавицу видел впервые. Афинянам он был хорошо известен, как мудрый человек, искусный мастер разговора и отличный советчик.
Народная слава пришла к афинскому философу во время первой половины Пелопоннесской войны. Он доблестно воевал, поражая всех отвагой, физической силой и закалкой. От наград Сократ отказывался, отдавая их другим. О выдержке, терпении и самоуглублении философа уже тогда ходили легенды, и девушка, продававшая глиняные горшки, вероятно, была польщена его вниманием, узнав, какой знаменитый афинянин поднял её на руки, но пощёчину ему всё-таки закатила.
Сократу, решившему взять её в жёны, придётся до конца жизни терпеть затрещины, скандальный нрав и разные истерические выходки, проявляя смирение. Но почему он выбрал эту молодую девушку в спутницы жизни? Только ли красота Ксантиппы так притянула Сократа, что он решил немедленно связать с ней свою судьбу, или острый как бритва её язык напомнил женские уроки красноречия?
Женился Сократ поздно, приблизительно на сорок восьмом году жизни, пропустив пятое семилетие – лучшее время по мнению афинского мудреца Солона для вступления мужчины в брак. Сын камнетёса Софрониска и повитухи Финареты (Фенареты) из пригорода Афин (дема Алопека), вступил в брак с девушкой по имени Ксантиппа сразу после заключения Никиева мира в Пелопоннесской войне. Такой вывод можно сделать, исходя из того, что на момент смерти Сократа в 399 г. до н. э. его старшему сыну Лампроклу исполнилось двадцать лет.
В молодости философ был безнадёжно влюблён в молодую красавицу из Милета по имени Аспасия, открывшую в Афинах школу красноречия. Придя к ней первый раз на занятие из любопытства, молодой камнетёс был поражён её обаянием и умными, смелыми речами. Она отважно вступала в дискуссии с мужчинами своим певучим, нежным голосом, подшучивая над глупостью и невежеством. С того дня он забросил ваяние, посвящая всё время философии и ораторскому искусству, однако молодая и знатная красавица ничем не выделяла неказистого камнетёса из толпы других поклонников. Сократ, должно быть, страдал от неразделённого чувства и боль свою выразил в словах отчаяния: «Любовь к женщине – это яд». Но одинаковы страсти человеческие, и спустя почти двадцать четыре века повторит его мысли поэтесса Анна Ахматова: «… горек яд неразделённой любви!».
Молодой камнетёс старался не пропускать уроки Аспасии и впоследствии всем говорил, что благодаря этим занятиям и стал философом. Он входил в «кружок» правителя Афин, лидера демократов Перикла (Периклеса) и часто с ним встречался в его доме. От влюблённого Сократа великий стратег узнал о красивой, умной учительнице красноречия из Милета. Вместе с ним он пришёл на выступления чужеземки и был очарован ею с первого взгляда. Аспасия ответила стратегу взаимностью, и они, несмотря на все сложности, связали свои судьбы в браке.
Перикл часто собирал в своём доме друзей, и в дискуссиях его «кружка» принимали участие Аспасия, философ Анаксагор, приглашённый стратегом по её просьбе из Клазомен, и другие великие греки. Разным премудростям научился у них молодой Сократ: у Аспасии – искусству риторики и спора, тонкой иронии, проникновенному и уважительному отношению к женщине, у Анаксагора – понятию тезиса «всё во всём», единства большого и малого, от Перикла – удивительной выдержке и терпению.
Философ искал утешения от любовного женского яда и всем сердцем привязался к племяннику правителя Афин Алкивиаду, красивому и своенравному юноше. Вместе с ним он участвовал в походах, когда началась Пелопоннесская война, выносил его с поля боя после ранения, спасая не раз ему жизнь. Сократ много времени уделял воспитанию племянника Перикла, отличавшегося прекрасными способностями и стремившегося с самого детства к лидерству.
Алкивиад был очень богат, окружён молодыми бездельниками и часто проявлял неуважение к людям. Он мог из бахвальства ударить любого уважаемого гражданина, и хотя под влиянием Сократа извинялся потом и даже просил наказать его плетьми, тщеславие и стремление везде быть первым мешали воспитанию нравственности.
После заключения Никиева мира Алкивиад стал правителем Афин, возглавив группировку войны. Он женился на девушке из богатой семьи, однако это не мешало ему посещать салон ионийских гетер, который содержала Аспасия. Приблизительно в это же время Сократ и познакомился на базаре с девушкой по имени Ксантиппа, острый язычок которой и красота так его приворожили, что он женился на ней.
Его молодая жена быстро убедилась, что, несмотря на то, что философ дружил со стратегами и к нему приходили многие знатные афиняне за советом, богатства ей не видать. И она топтала в ярости пироги, которые присылал Алкивиад, знавший, что денежную помощь его наставник не примет. Её имя стало нарицательным для сварливых истеричных жён во все времена: острый язык пригодился ей для отборной ругани, и она его использовала с утра и до позднего вечера.
Сократу советовали прогнать строптивую женщину, позорившую его в общественных местах, но он улыбался и говорил: «Я хотел научиться искусству ладить с людьми и женился на Ксантиппе в уверенности, что если вынесу её нрав, то смогу выдержать всякие характеры». Многие осуждали философа за его супружеское терпение и предлагали ему побить Ксантиппу, но Сократ только посмеивался: «Вы хотите, чтобы город стал свидетелем наших ссор, чтобы я при всех вступил в драку с женой, а вы бы подзадоривали как на петушином бою… Поверьте мне, терпение никогда не смешно.». В глубине души философ, должно быть, понимал причину злого неистовства Ксантиппы: «Она, по-видимому, никогда его не любила». Сам он навсегда остался верен чувству своей молодости и искал в женщинах несравненную красоту и ум Аспасии, говорившей в своих беседах о равноправии: «Брак должен быть союзом двух любящих сердец».
Острый ум Ксантиппы, разочарованной в браке с мудрым «болтуном» и «бездельником», обрушился на него жёсткими упрёками, и он смиренно переносил её «грозы и дождичек», так и не догадавшись повысить образованность своей жены. Если Сократа просили посоветовать, как воспитать или найти хорошую спутницу жизни, он признавал, что лучше это может сделать умудрённая жизненным опытом Аспасия.
Философ использовал ещё один шанс семейного благополучия – в Афинах, опустошённых чумой и войной, издали декрет, позволявший каждому афинянину иметь двух жён, и все дети признавались законными. Сократ женился вторым браком на овдовевшей внучке знаменитого стратега Аристида, известного своей справедливостью. Он говорил, что желал подать пример законопослушания и служения своей родине, но, возможно, втайне надеялся, что этот брак сделает сносной его семейную жизнь.
Его новую избранницу звали Мирто, она была очень бедна и, должно быть, обрадовалась предложению философа стать его второй женой (или служанкой). Как её приняла Ксантиппа, неизвестно, но эта сварливая, обозлённая невзгодами женщина, по слухам изменявшая Сократу и не стеснявшаяся втайне собирать деньги с его учеников, скандалила даже с сыном Лампроклом. Дальнейшая судьба Мирто не известна истории. Возможно, она скончалась до суда над Сократом, и потому в тюрьму к нему прощаться не пришла. Ксантиппа принесла на руках младшего сына философа и рыдала при прощании с мужем, возмущаясь несправедливостью: «Ты умираешь безвинным!». А он ей заметил с иронией: «А ты хотела, чтобы заслуженно?». Ученики пообещали Сократу поддержать его семью, и Ксантиппа с детьми не знали нужды, получая помощь из разных городов Древней Греции. Когда философа спрашивали о поведении в браке, он уклонялся и посылал к Аспасии. Каждый из них шёл по жизни своим путём, но увековечили их на одном барельефе из бронзы вместе: она в платке, накинутом на волнистые волосы, говорит о любви, Сократ находится рядом и внимательно слушает, а сзади Эрос её мысли записывает. В Ватикане хранится гемма с портретом Аспасии, и на ней повторяется эта же тема.

FILED UNDER : Статьи

Submit a Comment

Must be required * marked fields.

:*
:*