admin / 03.05.2019

Ценности и идеалы

Искусство и философия

Формирование идеала

Проблема происхождения эстетических идеалов в истории эстетических учений всегда считались одной из труднейших, а многим эстетикам она вообще казалась неразрешимой загадкой (В истории философии известны четыре основных подхода к объяснению происхождения идеалов: 1) приписывание идеалу иррационального происхождения путем апелляции к сверхестественным факторам (мистицизм); 2) приписывание идеалу врожденного характера (априоризм); 3) объяснение появления идеала другими идеалами (рационалистический идеализм); 4) объяснение появления идеала отражением объективной социальной реальности (исторический материализм). Очевидно, что (1) и (2) отказываются от рационального решения проблемы, заменяя последнее демонстрацией эмоционального отношения к ней; (3) имеет, в конечном счете, тавтологический характер и напоминает тот способ объяснения происхождения жизни на Земле, который объясняет её переносом с других небесных тел /гипотеза панспермии/. Только (4) дает нетавтологическое рациональное объяснение. Однако последнее неудовлетворительно потому, что идеалы, как было показано ранее, никоим образом не являются отражением реальности. Напротив, они в известном смысле искажают реальность. Представление о подобном «отражении» основано на смешении идеалов с идеями, которые действительно могут отражать реальность. Повод для указанного смешения дало наивное понимание идеологии Дестютом де Траси как учения об идеях). Как ясно из предыдущего, трудности возникали из-за того, что хотели понять надводную часть айсберга, не исследуя его подводной части. Как было показано в предыдущей главе, мистический туман, окружающий происхождение эстетического идеала, существенно редеет, если мы учтем, что происхождение этого идеала нельзя рассматривать изолированно от проблемы происхождения социального идеала и идеала вообще, а последний как предельное представление всегда является продуктом идеализации (в строгом научном смысле этого термина). Однако для полного рассеяния указанного тумана необходимо исследовать, во-первых, мотивы идеализации, а, во-вторых, вторичные процессы, связанные с формированием новых идеалов в ходе их «борьбы» со старыми идеалами.

Источником идеализации всегда является потребность в преодолении противоречий (Этим термином обозначают столкновение противодействующих факторов в рамках данной социальной системы. Система таких противоречий по отношению к сознанию конструктора идеала есть объективная реальность, независимо от того, нравится это кому-нибудь или нет. Более того, сам факт конструирования идеала свидетельствует о том, что эти противоречия являются неприятной, но упрямой реальностью, с которой приходится считаться. В противном случае не было бы никакой надобности конструировать идеал), возникающих на том или ином этаже социального здания. Именно социальные противоречия очень болезненно травмируют людей и поэтому возбуждают у них желание так преобразовать «противоречивый» объект, чтобы хотя бы мысленно очистить его от противоречий. Это и приводит к противопоставлению существующему должного (идеала). В развитом обществе, где всегда существуют уже готовые идеалы, процесс формирования новых идеалов значительно усложняется. Общепризнано, что новые идеалы возникают на основе критического анализа старых. В предыдущей главе при рассмотрении генезиса конкретных эстетических идеалов было показано, что для образования нового идеала в результате критического пересмотра старых необходимо: 1) подвергнуть анализу старые идеалы, разложив их на отдельные компоненты, а, в конечном счете, на отдельные нормативы (фрагментация); 2) осуществить необычный синтез фрагментов принадлежащих разным идеалам; 3) из множества возможных комбинаций фрагментов старых идеалов выбрать одну предпочтительную. Особую роль в этой цепочке операций играет синтез. Не случайно, известный французский художник М.Дени как-то заметил, что «стиль — это синтез». Действительно, если внимательно присмотреться к истории мировой живописи, то обращает на себя внимание следующая закономерность: каждый новый стиль возникает, как правило, на основе синтеза старых стилей. Так, Рафаэль формирует стиль Высокого Возрождения (чинквеченто) путем синтеза античного и христианского стилей; Рубенс — стиль барокко путем синтеза чинквеченто (Тициан, Тинторетто) и маньеризма (П.Брейгель); Г.Рени закладывает основы классицизма с помощью синтеза фрагментов чинквеченто и барокко (ср. его картину «Гиппомен и Аталанта»); Гейнсборо создает своеобразный стиль барочного романтизма путем синтеза барокко (Ван Дейк) и рококо (Ватто); Жерико закладывает основы романтизма, синтезируя фрагменты классицизма и барокко; Шпицвег создает новый стиль бидермейер путем синтеза романтизма и реализма; академический символизм Беклина появляется в результате синтеза классицизма и романтизма его предшественников, а декоративный символизм М.Дени — в результате совершенно неожиданного и экстравагантного синтеза таких казалось бы совершенно чуждых друг другу стилей как классицизм и декоративизм; и т.д.

Универсальной описанной закономерности следует из того, что она в равной мере прослеживается как в истории классической, так и модернистской живописи. Так, уже в раннем модернизме у Гогена мы встречаемся с синтезом западного символизма (Пюи де Шаванн) и восточного декоративизма (изобразительное искусство Японии Юго-Восточной Азии) («…Для него /Гогена — В.Б./ синтез и стиль были почти синонимами» /М.Дени; цит. по: Гоген П. Взгляд из России. М., 1989. С.55/). В экспрессионизме Гога осуществляется необычный синтез таких существенно разных направлений как символизм и импрессионизм, а в конструктивизме Пикассо — синтез кубизма и футуризма. В творчестве Фейнингера закладываются основы т.н. абстрактного экспрессионизма путем ещё более фантастического синтеза экспрессионизма и конструктивизма. В общем случае наблюдаются и более сложные формы синтеза, когда фрагменты для синтеза нового идеала заимствуются не из двух, а из трех, четырех и более прежних идеалов. Например, в т.н. метафизической живописи Кирико символизм объединяется с кубизмом и фовизмом, а в сюрреализме Дали осуществляется синтез того же метафизицизма (Кирико) с символизмом (Беклин), маньеризмом (Арчимбольдо) и реализмом (Веласкес, Вермеер, Милле, Мейссонье) («Наша цель — реалистически изображать иррациональную мысль по неведомым законам воображения. Мгновенная цветная фотография и в то же время… экстравагантные… сверхнормальные… образы… конкретной иррациональности» /Дали С. Завоевание иррационального. «Искусство». 1989. № 12. С.51/).

Существуют серьезные основания полагать, что и остальные элементы социального идеала (этический, политический и экономический) формируются сходным образом. Исследование в этом направлении представляло бы значительный интерес. Известно, что создание нового эстетического идеала, который оказался бы общезначимым, т.е. вызвал бы широкий общественный резонанс (отозвался бы эмоциональным «звоном» в душах многочисленных поклонников) — творческий подвиг, намного превосходящий создание отдельных выдающихся произведений в рамках старого идеала, заимствованного у предшественников. Ведь это равносильно созданию нового художественного направления. И здесь возникает решающий вопрос: каким образом из множества возможных вариантов синтеза фрагментов старых идеалов можно выбрать общезначимый вариант? Обзор основных стилевых тенденций в истории живописи показал, что для этого надо производить отбор с помощью нового общезначимого этического идеала. При этом очевидно, что из последнего нельзя вывести дедуктивным путем содержание нового эстетического идеала: это содержание формируется в результате стихийной игры творческого воображения художника (по выражению Моля, «пермутационной игры» со старыми эстетическими идеалами) и, ввиду множества возможных комбинаций, может быть чрезвычайно разнообразным (конструктивная роль случая). Следовательно, новый эстетический идеал не выводится из нового этического идеала, а выбирается с его помощью из множества возможных новых эстетических идеалов, возникающих в результате пермутационной игры. Стало быть, здесь мы встречаемся не с дедуктивным, а со своеобразным селективным детерминизмом (одна форма синтеза может соответствовать новому этическому идеалу, а другая нет; тогда первая выбирается, а вторая отбрасывается). Очевидно, что этический идеал в данном случае, грубо говоря, подобен ситу, сортирующему фрукты разного размера.

Таким образом, при формировании эстетического идеала этический идеал играет роль селектора. Это ключевой вопрос, которого не понимало большинство тех, кто философствовал по поводу взаимоотношения эстетики и этики (Принципиальное отличие нормального искусства от морализаторского /дидактического/ заключается не в отказе от связи эстетического идеала с этическим, а в характере этой связи. В первом случае речь идет о выборе эстетического идеала с помощью этического, а во втором — в выводе первого из второго). Но откуда берется этический идеал, необходимый для указанного выше отбора? История развития морали показывает, что механизм формирования этического идеала протекает в общем и целом по той же схеме, что и эстетического: пермутационная игра со старыми этическими идеалами и вновь отбор с помощью «смежного» идеала, т.е. идеала, формирующегося на соседнем этаже социального здания. Нетрудно догадаться, что в случае этического идеала роль селектора играет политический идеал: чтобы общество могло нормально функционировать (было жизнеспособным), новая система морали должна соответствовать новой системе управления; другими словами, идеал воспитания должен быть таким, чтобы он соответствовал идеалу управления. Если обобщить всё то, что писали по этому поводу философы и моралисты от Платона и Аристотеля до Монтескье и Гегеля, то получается следующая картина

В этой таблице отражена глобальная картина управления (управление на государственном уровне). Но управление обществом имеет иерархический характер: оно начинается с управления простейшей социальной ячейкой, каковой является семья, и затем через управление социальными институтами разной степени сложности завершается государственным управлением. Этой управленческой иерархии соответствует иерархия воспитания (осуществляемого той или иной корпорацией часто совершенно стихийно и не заметно по многим каналам), а в результате такой иерархии возникает и иерархия систем морали (мораль семейная, корпоративная, государственная).

Связь нравственного стиля поведения членов некоторого коллектива по отношению к друг другу со стилем управления этим коллективом в простейшем форме легче всего поддается исследованию в таком простейшем социальном институте как семья. Если в семье царит культ порядка и всё строжайше регламентировано (тоталитарная семья), то и дети воспитываются в духе железной дисциплины(«скованные» дети). Напротив, если глава семьи руководствуется культом свободы и в семье нет никакого порядка (анархическая семья), то и дети полностью предоставлены себе и могут ходить на голове («раскованные» дети). Между этими крайностями существует промежуточный случай: в одних семейных делах глава семьи требует строго порядка, в других допускает полную свободу; в этом случае и дети сочетают в своем поведении регламентацию с либерализмом (либеральная семья).

Такая локальная зависимость стиля поведения от стиля управления приобретает на государственном уровне глобальный характер. История показывает — и уже Платон прекрасно осознал это в своем «Государстве», — что нельзя управлять сколько-нибудь долго с помощью бюрократических (деспотических) методов людьми, придерживающимися идеала свободного человека, который сам должен определять свою судьбу. В то же время можно отлично использовать эти методы для управления людьми, руководствующимися идеалом покорного человека, о котором должно заботиться государство. Напротив, можно успешно управлять демократическими методами обществом, состоящим из людей первого типа, и нельзя достаточно долго управлять такими методами, если общество состоит из людей второго типа (Не случайно Савонарола в своих страстных проповедях во флорентийской церкви Санта Мария делла Фьоре (15 в.) внушал 30-тысячной толпе мысль о том, что идеальная демократия возможна лишь в обществе, состоящем из идеально безгреховных людей). Поэтому глубокий смысл имеет старинный афоризм, что люди, в конечном счете, заслуживают то правительство, которое они имеют (как бы они его ни ругали), поскольку их правительство соответствует их морали (Поучительной иллюстрацией связи между управленческим и нравственным стилем может служить господство принципа бдительности /»будь осторожен»/ в условиях тоталитаризма и принципа гласности /»будь откровенен»/ в условиях демократии. Первый принцип обусловлен тем, что монопольное обладание властью требует монополии на информацию /и, следовательно, предотвращения ее утечки/. Напротив, отсутствие монополии на власть вызывает потребность отказаться от информационной монополии и делает утечку информации даже желательной).

Таким образом, старый политический идеал всегда соответствует старой господствующей морали, а новый — новой. Расхождение между политикой и моралью возникает тогда (и только тогда), когда новый политический идеал сталкивается со старой моралью или новый этический идеал — со старой политикой.

Итак, при формировании этического идеала роль селектора играет управленческий (политический) идеал. Что же является селектором в случае последнего? Как показали в XIX в. Сен-Симон и Маркс, эту роль берет на себя идеал экономический. То, что система управления существенно связана с системой производства, распределения, обмена и потребления, — это достаточно очевидно (Политическая организация возникает из потребности обеспечить выполнение законов, регулирующих экономическую жизнь; экономика не может быть стабильной без политической поддержки). Такую зависимость можно проследить в простейшей форме в той же семье, где характер трудовой деятельности и размеры и структура бюджета семьи сказываются самым непосредственным образом на стиле управления этой семьей. У читателя, однако, может возникнуть опасение, что следуя этим путем, мы попадем в сферу «дурной» бесконечности, ибо возникает новый вопрос — о выборе экономического идеала — и т.д. Однако такие опасения беспочвенны. Дело в том, что экономический этаж социального здания является последним, ниже которого в социальной области уже ничего нет. Новые экономические идеалы тоже возникают в результаты пермутационной игры со старыми экономическими идеалами. Отбор же различных стихийно возникающих умозрительный комбинаций осуществляется теперь не с помощью очередного «смежного» идеала, а посредством учета тех новых экономических противоречий, которые зарождаются в результате преодоления старых противоречий. Выбирается та комбинация, которая помогает разрешить новые противоречия, и отбрасываются те, которые не позволяют этого сделать (Обратим внимание, что при этом несущественно, может ли новая комбинация действительно помочь в разрешении новых противоречий, или адепту нового идеала только кажется, что она на это способна).

На фоне интенсивной и относительно автономной пермутационной игры, идущей на всех этажах социального здания, вопреки противникам всяких схем, выстраивается селективная цепочка:

Чтобы убедиться в этом, достаточно рассмотреть некоторые хорошо известные из истории примеры.

Очень поучительно взять для моделирования такой цепочки формирование художественных стилей в одной стране, но в разные исторические периоды. Так, во Франции во 2-ой половине XVIII в. накануне революции 1789 г. четко просматривалась, в частности, в творчестве Буше и его школы, следующая цепочка:

Постепенно накалявшаяся социальная атмосфера привела к тому, что стала формироваться совершенно новая цепочка, альтернативная первой:

Она получила наиболее яркое выражение в творчестве Давида и его школы. В знаменитой «Клятве Горациев» (1784) Давид воплотил свой идеал героического человека, связанный с возрождением республиканского идеала античного Рима. Культу изнеженности, чувственности и сладострастной лени, столь характерному для пресыщенной аристократии эпохи рококо и с таким блеском выраженному в творчестве Буше и Фрагонара, был противопоставлен культ мужественности, целомудрия и героической активности: «В потоках крови потонули и художественные идеалы XVIII в. Революция стала могилой рококо» (Мутер Р. История живописи в XIX в. Т.2. С.87).

Можно было бы подумать, что такая зависимость духовных (эстетического и этического) идеалов от утилитарных (политического и экономического) характерно только для указанной эпохи. Но перенесемся мысленно во 2-ую пол. XIX в. Та же Франция. С одной стороны, в творчестве Курбе и его последователей мы встречаемся с новой цепочкой:

Но наперекор ей складывается опять-таки альтернативная тенденция, которая наиболее ярко обрисовывается в творчестве Пюи де Шаванна и его школы:

Более того, крупнейшие потрясения в развитии искусства в ХХ в. не выводят нас за рамки той же тенденции. С одной стороны в Зап. Европе в первой трети ХХ в. на фоне развития множества модернистских направлений легко прослеживается, в частности, такая цепочка:

С другой стороны, как некая зловещая альтернатива в середине ХХ в. в Центральной и Восточной Европе на социальном горизонте появляется существенно иная тенденция:

Возникает, однако, следующий вопрос: если существует такая глубокая зависимость духовных идеалов от утилитарных, то как могла возникнуть концепция «искусства для искусства», согласно которой эстетические идеалы должны быть совершенно независимы от утилитарных. Это объясняется, главным образом, двумя причинами: 1) отсутствием непосредственной связи эстетического идеала с политическим; как видно из приведенных примеров, всегда существует промежуточное звено между эстетическим и политическим идеалами, роль которого играет этический идеал (Ярким примером игнорирования опосредованного характера связи искусства и политики является творчество бельгийского художника Виртца (1806-1865). Мечтая стать великим художником, он с целью вызвать большой общественный резонанс совершил роковую ошибку: дедуцировал свой эстетический идеал прямо из политического. В результате его картины из художественных произведений превратились в политические памфлеты: «Наполеон созерцает сатанинским взглядом тысячи людей, счастье которых он разрушил» /протест против войны/; «Мысли и видения отрубленной головы» /протест против смертной казни/; «Самоубийца» /протест против материализма/ и т.п); 2) отсутствие однозначной связи эстетического идеала с политическим. История показывает, что в разных исторических условиях одни и те же утилитарные идеалы могут приводить к формированию разных духовных идеалов. Так, в XVII в. в той же Зап. Европе в творчестве Рубенса и его школы четко прослеживается следующая цепочка:

В то же время в освободившейся от испанского владычества Голландии наблюдается иная тенденция:

Если мы сравним эти цепочки с теми, которые были рассмотрены ранее (Франция конца XVIII и XIX вв.), то заметим, что те же утилитарные идеалы привели, вообще говоря, к иным духовным идеалам. Это становится особенно заметным, если сравнить две приведенные выше цепочки, одна из которых связана с творчеством Давида, а другая — с деятельностью Курбе, с цепочкой, прослеживаемой в творчестве Жерико и Делакруа:

Один и тот же политический идеал (образ республиканского строя) может привести, вообще говоря, и к эстетическому идеалу классицизма (Давид), и романтизма (Делакруа), и реализма (Курбе). Подобное явление безусловно противоречит жесткому линейному детерминизму. Однако в нем нет ничего удивительного с точки зрения нелинейного детерминизма, каковым является селективный детерминизм: последний отнюдь не предполагает однозначной зависимости одного идеала от другого. Ведь конечный результат отбора однозначно определяется не одним, а двумя факторами — актуально существующим «смежным» идеалом и набором потенциальных вариантов искомого идеала (Этот набор и выражает специфику тех исторических условий, в которых соответствующий «смежный» идеал проявляет свою селективную функцию); другими словами, детерминирующим идеалом и набором возможных детерминируемых идеалов. Этот набор и вносит момент неоднозначности во взаимосвязь между утилитарными и духовными идеалами. Таким образом, селективный детерминизм, наряду с необходимостью, обязательно содержит в себе и момент случайности, являющийся результатом пермутационной игры при конструировании возможных идеалов данного типа (Указанная неоднозначность связи между утилитарными и духовными идеалами может иметь место и внутри самих утилитарных или духовных идеалов. Например, ею объясняется то известное обстоятельство, что одному и тому же экономическому идеалу могут соответствовать, вообще говоря, разные политические идеалы).

Насколько сложной и тонкой является описанная закономерность, видно из того, что селективная цепочка, при определенных обстоятельствах, может разветвляться, рождая вторичные (селективные же) цепочки. Дело в том, что духовная деятельность, в свою очередь, может потребовать для своего осуществления вспомогательной утилитарной деятельности. Например, художественная деятельность может побудить к производству специальных красок; последние, в свою очередь, вызывают потребность в новой управленческой деятельности; новое управление требует новой воспитательной деятельности, а та, опять-таки, новой сопереживательной. В свою очередь, каждый из этих вспомогательных видов деятельности может породить новую ветвь, в результате чего по мере развития общества первоначальный сравнительно простой «ствол», в утешение противникам упрощённых схем, обрастает пышной «кроной». Так возникает своеобразное «дерево деятельности», которому соответствует «дерево идеалов».

16. Ценности и идеалы

Ценность культуры – это особая объективная положительная значимость чего–либо в духовной жизни конкретного человека, социальной группы, общества, воплощаемая в разнообразных носителях значимости и выражаемая в знаках и знаковых системах данной культуры.

В XIX в. возникла особая философская дисциплина о ценностях — аксиология Г. Лотце в 1860-х гг. стал рассматривать «благое», «прекрасное» и «справедливое» как основные ценности бытия.

Ценность — это фиксированная в сознании человека характеристика его отношения к объекту. Ценность для человека имеют предметы, которые доставляют ему положительные эмоции: удовольствие, радость, наслаждение и т.п. Поэтому он желает их и стремится к ним. Ценностью могут обладать как материальные, так и духовные объекты.

Ценности разнообразны и неоднородны. В аксиологии предложены различные варианты их классификации.

Философ и психолог Г. Мюнстерберг в начале ХХ в. предложил различать два типа ценностей — жизненные (например, любовь, счастье) и культурные (например, поэзию, музыку), а в каждом из этих типов — логические, эстетические, этические и метафизические ценности.

У каждого человека начиная с детства образуются личные ценностные ориентации, т.е. ценностные представления, с помощью которых он ориентируется в мире ценностей и определяет, какие из ценностей являются для него более значимыми, а какие менее.

Имеется определенная разница между мужской и женской структурами ценностных ориентаций. Женщины, как правило, более сконцентрированы на ценностях домашнего очага, семейного мира, здоровья и благополучия детей, собственного имиджа (моде, макияже, украшениях).

► Под идеалом понимают совершенные образы явлений, наделенные ценностным измерением. Применительно к культуре это эталонные ценности.

Идеалы добра, истины, красоты, свободы и т. д. представляют собой ценимое и желаемое людьми, то, к чему стремятся, чего «хотелось бы». Из этого, однако, не следует, что идеалов как бы и нет в реальности. На самом деле в стремлении к ним они хотя и не абсолютно, но реализуются в жизни. Сама культура в известном смысле есть идеал, идеал человеческого существования, реализуемый разными людьми и их группами на разных уровнях культурности.

17. Регулятивы и нормы

Регулятивы представляют собой особый вид смыслов, который находится в тесной связи с другими их видами — знаниями и ценностями.

. Эти знания обычно формулируются в виде правил. Правило есть эксплицированный в вербальной форме регулятив. Но знание о регулятиве, выраженное в правиле, и сам регулятив — не одно и то же. Во-первых, человек способен действовать в соответствии с определенными регулятивами и при этом совершенно не знать их, например ездить на велосипеде и не знать, какими способами удерживается равновесие при езде, и не уметь сформулировать правила, описывающие используемые им способы управления велосипедным рулем и своим телом. Во-вторых, знание о регулятивах бывает недостаточно точным и полным. Студент-медик может знать назубок правила диагностики, но без соответствующей тренировки он вряд ли в достаточной мере освоит искусство диагноза. Наконец, в-третьих, можно знать регулятивы, и даже знать очень хорошо, но быть не в состоянии действовать в соответствии с ними. Например, спортивный тренер может до тонкостей знать, понимать и объяснять, как надо выполнить какую-то гимнастическую комбинацию, но вместе с тем не уметь делать ее из-за отсутствия необходимых для этого психофизических качеств.

Регулятивы связаны со знаниями: чем больше человечество познает мир, тем более эффективными становятся применяемые им способы деятельности. Но знания и регулятивы — это разные виды смыслов.

Следовательно, ценности и идеалы тоже являются регуляторами человеческого поведения, но они представляют собой то, что его стимулирует, а регулятивы — то, как оно должно строиться.

В связи с тем что в культурном пространстве могут одновременно существовать разнородные и противоречащие друг другу регулятивы, выполнение регулятивов может порождать разные формы поведения. Во всякой культуре одни формы поведения представляются «нормальными», общепринятыми, ожидаемыми, другие же рассматриваются как «ненормальные», отклоняющиеся от общепринятых стандартов. Поведение первого рода называют нормативным, а второго — отклоняющимся, или девиантным.

► Нормы – это стереотипы мысли и действия, принимаемые в границах той или иной социокультурной общности. Это стандарты, регулирующие поведение людей.

На начальных этапах становления культуры и цивилизации нормы появились в виде запретов, так называемых табу. Табу (полинезийское) – запрет, система запретов на совершение определенных действий (также на употребление некоторых слов, имен), нарушение которых карается «запредельными» силами. Считалось, что нарушение табу наносит вред всему сообществу (роду, племени).

Запреты – древнейшие формы норм. В священных книгах, например, в Ветхом Завете, фиксируется то, чего нельзя делать человеку (не убий, не укради, не лги и т. д.).

Однако в древности же появились и предписания, касающиеся того, что нужно, должно делать человеку. Например: возлюби ближнего своего.

Нормы вообще – это то, что отличает человеческую жизнедеятельность от инстинктивной жизни животного мира. У людей нормы могут противоречить инстинктам, даже направленным на сохранение жизни. Но в целом они содействуют стабильности, устойчивости, упорядоченности жизни общества. И потому они имели и имеют цивилизующее значение. Цивилизованность общества и человека характеризуется нормированностью отношений и действий.

Нормы морали весьма разнообразны, особенно если учитывать разные состояния разных человеческих сообществ в разное время.

Но в европейской, да в общем–то и в мировой, культуре распространен целый ряд общих норм, таких как «быть честным», «сохранять верность слову», «уважать старших», «быть трудолюбивым, справедливым, порядочным, совестливым» и т. д.

Идеалы и ценности как основания активности человека

Идеалы и ценности ориентируют человека среди объектов внешнего мира, определяя личностную значимость его потребностей, интересов, стремлений в контексте развития.

Идеал (франц. idéal, от греч. idea — идея, понятие, представление) можно определить как обобщенный ценностно-нормативный образ должного будущего, формирующийся в результате предельно широкого обобщения жизненного опыта человека.

Как форма осмысления жизни и образ совершенства идеал:

  • • является нерасчленимым, неструктурированным образованием;
  • • имеет оценочный и одновременно эмоционально-чувственный характер;
  • • отличается от повседневной действительности;
  • • определяет способ мышления и деятельности человека;
  • • является духовным выражением определенной нормы;
  • • извне регулирует целостное и активное отношение человека к настоящему, будущему и даже к прошлому;
  • • обладает побудительной силой к действию;
  • • обеспечивает обобщенный, панорамный план будущего и стабильность стратегических, смысложизненных характеристик.

По степени обобщенности выделяют персонифицированные, собирательные и программные идеалы.

Персонифицированные идеалы возникают, как правило, в детском возрасте. Они кристаллизируются из наблюдений ребенка за ближайшими родственниками, литературными героями, эстрадными или спортивными кумирами. Персонифицированные идеалы основаны на инфантильном сознании, для которого характерны неуверенность в самом себе, желание поддержки и защиты «сверху», неспособность принимать решения и отвечать за них. В то же время персонифицированные идеалы побуждают личность к самоизменениям. Идентифицируя себя с объектом персонификации, человек пытается, хотя и по внешним пока параметрам, определить ориентиры для саморазвития.

Собирательный идеал кристаллизируется, когда никакой отдельно образ человека не удовлетворяет возросшим требованиям образа желаемого. Формируя собирательный идеал и двигаясь к нему, человек более свободен и самостоятелен, чем в случае с персонифицированным идеалом. Он уже свободно выбирает, присваивает, примеряет на себя желаемые признаки других людей. При этом подразумевается, что человек способен вычленить не только внешние, но и внутренние, сущностные признаки, которые затем вплетаются в ткань собирательного идеала. В собирательных идеалах наиболее ярко проявляется прагматический аспект идеала, который предполагает, что человек четко разграничивает мир действительного и мир желаемого, по пока не сбывшегося, мир норм и мир сверхцелей. При этом человек, у которого сформировался собирательный идеал, как правило, обладает более адекватной самооценкой и надеется прежде всего на самого себя.

Программный идеал предполагает, что человек «идеализирующий», пройдя стадии персонификации и собирания желаемых свойств, может абстрагироваться от конкретных носителей конкретных свойств. Объектом идеализации в программном идеале является сам субъект, который обладает творческой верой в себя самого. Программные идеалы несовместны с инфантильным сознанием, в них человек ориентируется только на собственные силы и потому в высшей степени нравственен.

Чем выше степень развитости, зрелости личности, тем быстрее в системе мировоззрения совершается переход от идеалов персонифицированных через собирательные к идеалам программным. При этом своеобразие личности придает направление ее активности, обусловливает не единоличное присутствие идеалов какого-то одного типа, а то, какие идеалы доминируют в стремлениях человека.

Идеал направляет человека в ходе его деятельности, является организующим началом самопознания, придает человеку целеустремленность, динамизм и видение жизненной перспективы и тем самым выступает стимулом духовного развития.

Ценности выступают как критерии, стандарты, на основании которых индивид или группа оценивает какой-либо предмет или явление, оправдывает и защищает сделанный поведенческий выбор; или как некие концепции желаемого, которые характеризуют индивида или группу и определяют выбор типов, средств и целей поведения.

Вначале, в результате выработки общественным сознанием представлений о должном, в различных сферах общественной жизни формируются социальные ценности. Они отражаются в произведениях материальной и духовной культуры либо человеческих поступках, которые являются конкретным воплощением общественных ценностных идеалов. Одновременно, преломляясь через призму индивидуальной жизнедеятельности, социальные ценности входят в психологическую структуру личности в форме личностных ценностей.

Когда идет речь о личностных ценностях, мы должны помнить, что, формируя собственную систему ценностей, человек ориентируется не на декларируемые (ценности, о которых заявляется во всеуслышание на уровне властных структур), а на реальные социальные ценности. Степень реальности той или иной социальной ценности подтверждается общественной практикой.

На уровне общества значительное расхождение между декларируемыми на государственном уровне и реальными социальными ценностями вызывает социальное недовольство, апатию и недоверие к любым новым инициативам, спускаемым «сверху».

На личностном уровне также формируется двойная система ценностей — декларируемых и реальных. Первые позволяют человеку приспосабливаться к навязанным извне требованиям, на вторые он ориентируется при построении собственной траектории жизни. «Встреча» социальных и личностных декларируемых ценностей приводит, как правило, к тому, что социальное взаимодействие приобретает характер неподлинности, а следовательно, останавливается социальное и личностное развитие (замечательно отражает момент такой «встречи» выражение: «Вы делаете вид, что нам платите, мы делаем вид, что работаем»).

В то же время сформированные личностные ценности и ценностные ориентации обретают определенную независимость от регулирующей роли внешних, неприсвоенных ценностей.

Личностные ценности осознаются как устойчивые смыслы, задающие вектор активности человека.

При этом необходимо различать ценности:

  • • терминальные, или предельные, выступающие как цели, которые стоят того, чтобы к ним стремиться;
  • • инструментальные, выступающие как принципы, которые показывают, что предпочтительным для достижения определенной цели в любой ситуации является определенный образ действий.

Инструментальные ценности в идеале должны соответствовать терминальным не только с точки зрения эффективности, но и с точки зрения этики (см. главу 9).

Личностные ценности как регуляторы активности в значительно большей степени, чем потребности, ориентируют человека на развитие, обеспечивают более четкое видение отдаленных целей, соотнесенных с жизненными идеалами, и большую устойчивость в движении к этим целям (табл. 3.2, по Д. А. Леонтьеву).

Таблица 3.2. Различия между потребностями и личностными ценностями как регуляторами активности человека

Показатель

Потребности

Личностные ценности

Источник

Индивидуальные отношения с миром

Коллективный опыт социальной общности

Относительная значимость и побудительная сила

Постоянно меняются

Неизменны

Зависимость от момента

Сильная

Отсутствует

Субъективная локализация

«Внутри»

«Снаружи»

Характер воздействия

«Толкают»

«Притягивают»

Направленность

Па желаемое состояние

В желательном направлении

Насыщение и дезактуализация

Временно возможны

Невозможны

Форма репрезентации

Связи с объективными условиями жизни

Идеал («модель должного»)

Критерии необходимости

Индивидуальные

Социальные (общие)

Таким образом, деятельность и развитие человека во многом станут эффективнее, если:

  • • уменьшится регулирующая роль внешних, социальных, неприсвоенных ценностей и увеличится роль личностных ценностей;
  • • потребности человека будут вытеснены его личностными ценностями.

Как и потребности, личностные ценности образуют иерархию, изменение которой приводит к изменениям в направлении, темпе и эффективности деятельности и развития человека.

Как смысловые регуляторы лидерской активности личностные ценности определяют:

  • • восприятие и осмысление ситуаций и проблем (ошибку подчиненного лидер, основной ценностью для которого является карьера, будет рассматривать как помех) для своего успеха, а лидер, для которого основной ценностью является помощь другим, — как возможность поддержать сотрудника и развить его профессиональные навыки);
  • • отношение лидера к окружающим (лидер, который высоко ценит лояльность, конформизм и вежливость, с трудом будет воспринимать уверенных в себе, независимых, творчески одаренных сотрудников, которые неохотно подчиняются приказам);
  • • решения и действия лидера (лидер, который ценит смелость и верность убеждениям, готов принимать непопулярные решения, если уверен в их правильности);
  • • использование и делегирование власти (лидер, который рассматривает власть как высшую ценность, сосредоточит ее в своих руках; лидер, для которого высшей ценностью являются компетентность и интересы других, будет распределять властные полномочия между членами группы, если это обеспечит более эффективное решение общегрупповых задач);
  • • способы разрешения конфликтов (лидер, для которого наиболее ценны конкуренция и амбиции, будет вести себя не так, как лидер, высоко ценящий сотрудничество)2; и т.д.

Практика показывает, что ценности имеют огромное значение в деятельности лидера как ориентиры и критерии его активности. Именно поэтому в последнее время появилось достаточно много концепций лидерства, опирающихся на ценностный подход (см. главу 2).

  • См.: Наумова Н. Ф. Социологические и психологические аспекты целенаправленного повеления / под ред. В. Н. Садовского. М.: Паука, 1988.
  • См.: Кожеурова Н. С. Роль идеала в становлении жизненной позиции молодежи (теоретический аспект) // Культура. Политика. Молодежь: сб. науч. ст. М., 2001. Вып. 4. Ч. 1. С. 147-165.
  • См.: Кожеурова Н. С. Роль идеала в становлении жизненной позиции молодежи (теоретический аспект).
  • См.; Кожеурова Н. С. Роль идеала в становлении жизненной позиции молодежи.
  • См.: Деркач Л. Л., Селезнева Е. В. Акмеология в вопросах и ответах : учеб. пособие. М.: Издательство Московского психолого-социального института; Воронеж : Издательство НПО «МОДГЖ», 2007.
  • Деркач А. Л., Селезнева Е. В. Акмеология в вопросах и ответах.
  • Ценностная ориентация отличается от ценности прежде всего наличием обязательного активного деятельного начала личности, установки на реализацию ценности в определенной позиции (см.: Деркач А. А., Селезнева Е. В. Акмеологическая культура личности: содержание, закономерности, механизмы развития).
  • См.: Леонтьев Д. А. Психология смысла: строение и динамика смысловой реальности. М.: Смысл, 1999.
  • См.: Леонтьев Д. А. Психология смысла: строение и динамика смысловой реальности.
  • См.: Дафт Р. Л., Лет П. Уроки лидерства / пер. с англ. А. В. Козлова ; под ред. И. В. Андреевой. М.: Эксмо, 2006.

Идеалы и ценности личности

Одним из основополагающих факторов существования человека является его потребность в ценностях, которые направляют его суждения, поступки, вдохновения, чувства и мотивации. Как правило, существует разница между тем, что человек считает своими ценностями, и действительными ценностями, которыми он руководствуется и которые им не осознаются. В нашем цивилизованном обществе официально признанными, осознанными ценностями являются религиозная и гуманистическая индивидуальность, любовь, сострадание, надежда и т.п. Но для большинства людей эти ценности стали проявлениями идеологии и не оказывают реального воздействия на мотивацию человеческого поведения. Бессознательные ценности, служащие непосредственными мотивами человеческого поведения, — это ценности, порожденные социальной системой бюрократизированного индустриального общества, то есть собственность, потребление, общественное положение, развлечения, сильные ощущения !и пр. Расхождения между осознанными и неэффективными ценностями, с одной стороны, и неосознанными и действенными — с другой, опустошают личность. Вынужденный действовать не так, как его учили, и чувствуя приверженность к тому, что он исповедует, человек начинает испытывать чувство вины, подозрительности к себе и к другим. Это то самое несоответствие, которое подметило наше молодое поколение и против которого заняло бескомпромиссную позицию.

Как признанные ценности, так и фактически существующие и лишенные структурности, они образуют иерархию, в которой некоторые высшие ценности определяют все прочие (как необходимые для реализации первых) соотносительные понятия. Человеческие переживания, развиваясь, формируют систему ценностей в рамках духовных традиций Запада, Индии и Китая на протяжении последних пяти тысяч лет. Пока эти ценности «покоились» на откровении, они были обязательны для тех, кто верил в источник откровения, под которым (насколько это относится к Западу) подразумевается Бог. (Ценности буддизма и даосизма основаны не на откровении верховного существа. Точнее, во многих разновидностях буддизма ценности выводятся из наблюдения за основным условием человеческого существования — страданием, из признания алчности его источником и из определения путей преодоления алчности, альтруизма, «восьмеричного пути». По этой причине буддийская иерархия ценностей доступна каждому, не имеющему никаких иных предпосылок, кроме рационального, творческого мышления и сверхнормативной подлинно человеческой деятельности).

Применительно к Западу встает вопрос: может ли иерархия ценностей, представленная западной религией, иметь какое-либо иное основание, нежели Божественное откровение.

Среди моделей, не принимающих Божественное начало за основу ценностей, мы находим следующие:

Полный релятивизм, провозглашающий, что все ценности — дело вкуса каждого человека. Свободно избранный человеком проект может быть чем угодно, а значит, и высшей ценностью.

Другое представление о ценностях состоит в признании того, что ценности присущи обществу. Защитники этой позиции исходят из предпосылки, согласно которой выживание любого общества с его собственной социальной структурой и противоречиями должно быть высшей целью для всех его членов и, следовательно, нормы, способствующие выживанию данного общества, — это высшие ценности и они обязательны для каждого индивида. С этой точки зрения этические нормы тождественны социальным, а социальные служат увековечению данного общества, включая несправедливость, фобии (иррациональный страх перед определенными объектами и ситуациями, не представляющими реальную угрозу) и противоречия. Очевидно, что правящая обществом «элита» использует все имеющиеся в ее распоряжении средства для того, чтобы придать социальным нормам, на которых основывается ее власть, видимость священных и универсальных, изображая их то как результат Божественного откровения, то как принадлежность человеческой природе.

Еще одно представление о ценностях у людей — это представление о биологически имманентных ценностях. Доводы некоторых представителей этого направления сводятся к тому, что такие переживания, как любовь, преданность, групповая солидарность, коренятся в соответствующих чувствах животных; человеческая любовь и нежность рассматриваются как ведущие свое происхождение от материнского отношения к детенышам у животных; солидарность — как коренящаяся в групповой сплоченности, характерной для многих животных видов. Многое можно сказать в защиту этой точки зрения, однако она не отвечает на вопросы критиков о различии между человеческой нежностью, солидарностью и другими человеческими переживаниями и тем, что наблюдается у животных. Аналогии, которые приводят защитники биологических ценностей, неубедительны.

Признание биологически имманентной системы ценностей часто приводит к результатам, прямо противоположным обсуждаемой гуманистически ориентированной системы. В хорошо известной разновидности социал-дарвинизма эгоизм, конкуренция, агрессивность представлены как высшие ценности, поскольку они будто бы составляют главные принципы, на которых покоится выживание и эволюция видов. В таком обществе многие люди часто впадают в состояние фрустрации из-за того, что ставят перед собой слишком завышенные цели; они оказываются в состоянии сенсорной изоляции, когда индивидуум оказывается лицом к лицу со своим внутренним миром.

Система ценностей, которой придерживаются здравомыслящие люди, основана на том, что Альберт Швейцер назвал «благоговением перед жизнью». Ценным считается все, что содействует более полному развертыванию человеческих способностей, и то, что поддерживает жизнь. Отрицательным является то, что подавляет жизнь и парализует внутреннюю активность человека. Все нормы великих гуманистических идей и религий — буддизма, христианства, ислама, ведизма, индуизма, а также великих философов-гуманистов, начиная с досократиков и кончая современными мыслителями, представляют собой специфическую разработку этого общественного принципа ценностей. Преодоление собственной алчности, любовь к ближнему, поиск истины должны стать личностным смыслом, целью, общей для всех гуманистических, философских и религиозных систем Востока и Запада. Человек смог открыть эти ценности только после достижения определенного социального и экономического уровня развития, оставлявшего ему достаточно времени и сил для размышлений исключительно о том, что находится по ту сторону чисто физического выживания. Но с тех пор, как этот уровень был достигнут, гуманистические ценности утвердились в самых различных религиозных и общественных системах — от древнеарийских мыслителей и Римской империи, □,о таких мыслителей индустриального общества, как Чижевский, Эйнштейн, Швейцер. Нет сомнения в том, что в данной фазе индустриального общества претворение в жизнь указанных ценностей все больше затрудняется.

Надежда на победу над дегуманизированным обществом-мегамашиной во имя построения гуманного общества предусматривает, что в жизнь будут привнесены традиционные ценности и появится общество, в котором возможны любовь и целостность.

Сказав о том, что гуманистические ценности заслуживают уважения и внимания благодаря тому, что они единодушно приняты во всех высших формах культуры, можно задать вопрос: существует ли объективное научное подтверждение, заставляющее думать или, по крайней мере, внушающее мысль в том, что существуют нормы, которые должны мотивировать нашу частную жизнь и которым следует быть руководящими принципами всех планируемых нами социальных инициатив и видов деятельности.

Действенность норм основывается на условиях человеческого существования. Но раз это требование выполнено, то у человека есть право выбора. Он может посвятить свою жизнь накоплению или производству, любви или ненависти, тому, чтобы быть, или тому, чтобы иметь и т.д. Неважно, что он выбирает; все равно он создает структуру характера с одной доминирующей ориентацией и другими, из нее вытекающими. Законы человеческого существования ни в коем случае не ведут к установлению одного «набора» ценностей в качестве единственно возможного. Они дают возможность выбора, и нам предстоит решать, какой из альтернатив отдать предпочтение.

Нельзя считать вопрос решенным, когда идет речь о «высших» нормах. Кто решает, что «выше»? Ответ на этот вопрос можно дать только при рассмотрении нескольких конкретных альтернатив. Если человека лишить свободы, он станет или покорным и безжизненным, или неистовым и агрессивным. Если он скучает, он станет пассивным и безразличным к жизни. Если его низвели до уровня перфокарты, он утратит свою оригинальность, созидательность, интересы. Тогда встает вопрос, какие из этих возможностей считать предпочтительными: оживленную, радостную, заинтересованную, деятельную, миролюбивую структуру характера или безжизненную, тупую, незаинтересованную, пассивную, агрессивную.

Важно признать, что мы имеем дело со структурами и не можем выбирать предпочтительные для нас части из одной структуры и комбинировать их с предпочтительными частями другой структуры. То, что наша общественная жизнь (как, впрочем, и индивидуальная) структурно оформлена, сужает наш выбор: мы можем выбирать между структурами, а не между определенными чертами, (порознь или в комбинации). Действительно, большинство людей хотели бы быть напористыми, способными к конкурентной борьбе, максимально преуспевающими, всеми любимыми и вместе с тем нежными, любящими, целостными личностями. Подобные идеи нереальны, а «прекрасные» человеческие черты в таком сочетании служат обычно прикрытием «уродливых» сторон действительности.

Люди с различной структурой характера окажутся сторонниками системы ценностей, соответствующей их характеру. Тот, кто занимает промежуточную позицию, постарается избежать явного выбора или в конце концов сделает выбор в соответствии с превалирующими чертами в структуре своего характера. Даже если бы можно было объективно доказать, что одна система ценностей превосходит все остальные, практически мы бы немногого достигли. Объективное доказательство не показалось бы «неотразимым» тем, кто не согласен с системой ценностей, превосходство которой признано большинством; кто не согласен с ней из-за того, что она противоречит требованием, заложенным в структуре его характера.

Более подробно по данной теме см. в работах .

1. Понятие мировоззрения. Знания, ценности, убеждения, верв и идеалы в структуре мировоззрения. Мироощущение и миропонимание как уровни мировоззрения.

  • •1. Понятие мировоззрения. Знания, ценности, убеждения, верв и идеалы в структуре мировоззрения. Мироощущение и миропонимание как уровни мировоззрения.
  • •2. Исторические типы мировоззрения: миф, религия, философия. Возникновение философии и особенности философского мировоззрения.
  • •3. Основные вопросы и основные типы философии. Материализм и идеализм как способы миропонимания, и их исторические формы.
  • •4. Философия в системе культуры. Философия и наука, структура и функции философии.
  • •5. Категории бытия в философии. Основные формы бытия: природа, общество, дух, человек.
  • •6. Проблема субстанции. Материя как фундаментальная категория философии. Развитие научно-философского понятия материи. Основные свойства материи. Многообразие материального мира природы.
  • •7. Движение, его противоречивость и основные формы. Движение и покой, движение и развитие, прогресс и регресс.
  • •8. Пространство и время. Субстанциональная и реляционная концепции пространства и времени. Специфика пространственно-временных отношений в природных, социальных, психологических процессах.
  • •9. Диалектика, её исторические формы и структура. Метафизика, её разновидности: догматизм, эклектика, софистика.
  • •10. Закон единства и взаимоисключения противоположностей. Противоречие, его структура, типы. Специфика социальных противоречий.
  • •11. Закон взаимоперехода количественных и качественных изменений. Качественные и количественные характеристики вещей. Понятие меры. Скачок и его формы.
  • •12. Закон отрицания отрицания. Цикличность и поступательность изменений. Диалектическое и метафизическое понимание отрицания.
  • •13. Категории единичное, особенное и общее, явление и сущность. Понятие видимости, кажимости.
  • •14. Категории содержание и форма, причина и следствие. Детерминизм и индетерминизм.
  • •15. Категории необходимость и случайность, возможность и действительность. Фатализм и волюнтаризм в мышлении деятельности людей.
  • •16. Нелинейность и системность бытия. Синергетика и глобальный эволюционизм как современные формы диалектического миропонимания.
  • •17,18,19,20,21 Вопрос есть в тетради.
  • •22. Проблема познания в философии. Субъект и объект познания. Созерцательный и активно-деятельный подходы к познанию.
  • •23. Чувственное и рациональное познание, их основные формы и взаимосвязь. Интуиция и её роль в познании.
  • •24. Учение об истине. Субъективное и объективное в истине. Диалектика абсолютного о относительного знания в истине. Конкретность истины. Практика как основной критерий истины.
  • •26. Человек как проблема философии. Философские концепции сущности человека.
  • •27. Антропосоциогенез и его комплексный характер. Естественные предпосылки антропосоциогенеза. Роль труда, языка и общения в процессе антропогенеза.
  • •28. Биологическое и социальное в человеке. Биологический, социальный, психологический, духовный аспекты человеческого бытия.
  • •29. Проблема смысла жизни, смерти и бессмертия в духовном опыте человечества.
  • •30. Человек как личность. Социальная среда и личность. Культура и личность. Индивидуализм и конформизм, эгоизм и альтруизм. Диалектика необходимости и свободы в деятельности личности.
  • •32. Структура общества как сложная система функционирования сфер. Экономическая сфера общества: технологический способ производства (производительные силы) и производственные отношения.
  • •33. Социальная сфера общества: классы, социально-профессиональные, социально-профессиональные, национально-этнические, социально-демографические, территориально-поселенческие группы.
  • •34. Политическая сфера общества. Политика и власть. Философские концепции государства. Происхождение, сущность, функции и формы государства. Понятие правового государства.
  • •35. Духовная сфера общества. Понятие духовной культуры, и духовного производства. Функции культуры. Ценностное освоение действительности. Относительное и абсолютное в ценностях.
  • •36. Мораль, её возникновение, развитие и функции. Добродетели и нормы, как формы проявления морали. Основные понятия морали: добро и зло, справедливость, долг, совесть, честь счастье.
  • •37 Сущность и социальные функции религии. Исторические формы религии. Тема Бога в истории философии. Нравственная концепция христианства.
  • •38 Искусство, его функции и виды. Красота как центральное понятие эстетики и условия гармонии, полноты человеческого существа. Роль искусства в приобщении личности к духовным ценностям.
  • •41 Субъекты и движущие силы исторического процесса. Роль народа, социальных групп и личности в истории. Проблема насилия и ненасилия, добра и зла в общественном развитии.
  • •43 Цивилизационный подход к развитию общества. Цивилизации как локальные культурно-исторические типы общества. Историческое своеобразие российской цивилизации и русской культуры.
  • •44 Человечество перед лицом глобальных проблем современности. Сценарии будущего: гипотеза ноосферы, пределы роста, информационное общество.

FILED UNDER : Статьи

Submit a Comment

Must be required * marked fields.

:*
:*